Category: еда

Крысиный замок. Глава 14

«Может, стоит остаться в деревне до весны?» - спросил себя Твил. В доме волшебника, где мальчик пока поселился, запасов еды вполне могло хватить. Конечно, жить одному в заброшенной деревне было страшновато, но ведь в замке он тоже должен будет жить один. «Тут есть крупа, мука, сушеные овощи и даже мед», - вслух рассуждал Твил, перебирая припасы в кладовке, - «А еще тут было масло и сушеная рыба». Неизвестное мальчику волшебство сохранило ежу от порчи, так почему бы не воспользоваться таким подарком судьбы? Конечно, роскошной его жизнь не будет, но когда он вообще питался лучше? В Тукме у Твила порой за весь день не было во рту ничего, кроме полученной от пекаря подгоревшей булки, да воды из ручья.
Чем больше Твил думал над своей идеей, тем более привлекательной она ему казалась. В доме волшебника было тепло и сухо, запаса дров хватит не на одну зиму, в колодце есть вода – что еще нужно для жизни? Здесь были даже свечи и книги – не книги по магии, а обычные книги, которые Твил, пусть и с трудом, но мог читать. Он нашел кое-какие вещи – подушки и одеяла, одежду, пусть она и была мальчику велика. «Да-да, я так и сделаю, останусь здесь жить!» - сказал себе Твил.
Он принял решение идти к замку? Ну, да, конечно, но почему-то постепенно мысль о том, чтобы куда-то идти стала приходить на ум все реже, зато все приятней было думать об уютной комнате, о сидении с кружкой чая возле горящего камина. В доме было уютно, и мальчику хотелось остаться здесь навсегда. Он уже представлял, как весной посадит во дворе салат и лук, вот только отыщет их семена в кладовке. «Салат растет быстро, значит, уже очень скоро он сможет добавить к своему рациону свежую зелень. А потом в саду созреют фрукты, в поле заколосится вирс. А в ручье неподалеку есть рыба, не может ее не быть», - Твил произнес эти слова вслух и сам удивился этому. Нет, в сущности все было правильно, вот только мальчику на миг показалось, будто это сказал вовсе не он, а кто-то другой. Но в доме больше никого не было – только волшебство, оставленное неведомым магом. Могло ли быть так, что это магия дома заставляет его думать о том, чтобы остаться в деревне? Ведь Твил не мог знать о том, есть ли рыба в ручье, да и о наличии семян в кладовке ему ничего неизвестно. Тогда почему же Твил был уверен, что найдет и то, и другое, если захочет. «Этот дом может стать твоим!» - неслышно шептали стены дома. «Зачем тебе идти куда-то, если тебе хорошо здесь?» - вторили им диван, стол и даже ковер на полу. «Тут тепло и сухо!» - трещали дрова в камине. Твил и сам не заметил, как прошел день, а потом еще один, и еще один, а он все еще оставался в деревне.
Ночами мальчику снились странные сны – путаные, нелогичные. Образы роились, перекрывая друг друга, как будто он видел не один сон, а несколько разные сразу. То Твилу мерещился загадочный лес, мальчик шел по этому лесу, пытаясь найти что-то очень важное, то вновь оказывался в доме, и прятался в нем от чего-то страшного, что могло ждать за порогом. Твил несколько раз просыпался, но потом вновь засыпал – и тогда странные сны снова атаковали его. Обычно к утру сны забывались, и оставалось лишь чувство неудовлетворенности, как будто он случайно что-то сделал не так, но сам не знал, что именно. Так продолжалось несколько дней, но когда настал пятый день пребывания Твила в доме, он проснулся задолго до рассвета, и сны больше не приходили. Мальчик подошел к окну и выглянул на улицу. Там шел снег – первый в этом году. Снежинки кружились в танце, и Твилу вдруг захотелось прикоснуться к ним. Мальчик оделся и вышел из дома.
Похолодало, но время сильных морозов еще не пришло. «Если я хочу дойти до замка до начала настоящей зимы, мне стоит поторопиться», - подумал вдруг Твил. Здесь, за порогом дома, он чувствовал себя неуютно. Мысль о том, что вокруг стоят дома, давно покинутые людьми, вдруг стала пугающей. А вдруг призраки покинувших деревню людей до сих пор бродят где-то тут? Да разве он может жить здесь один? Разве можно прожить всю жизнь, прячась за плотно закрытой дверью? Нет, нужно идти в замок, как он и собирался. Замок большой, там найдется место для жилья, есть парк для прогулок. И потом, никто же не заставит его остаться в замке, если там будет плохо? Можно будет дойти до Барси или до Лента, или куда-то еще, мало ли в мире других деревень.
Твил сделал несколько шагов, удаляясь прочь от дома, и чем дальше он уходил, тем слабее было желание вернуться в дом и остаться там навсегда. Более того, почему-то пришло понимание, что если он хочет узнать о своем прошлом, то нужно скорее идти дальше. «Когда снег занесет дороги, я не смогу найти дорогу к замку», - подумал Твил.
Мальчик бросился к дому, чтобы собрать вещи и отправиться в путь. Он распахнул дверь и перешагнул через порог, и сразу стало тепло. Огонь в камине приветливо трещал, громко свистел чайник, поставленный на огонь. «Ты дома, дома!» - нашептывал Твилу дом. «Зачем куда-то идти? Останься!» - уговаривало пламя в очаге. Глаза у мальчика стали слипаться, голова сама опускалась, и вскоре он уже крепко спал, завернувшись в теплое одеяло.
Когда Твил проснулся в следующий раз, день был уже в разгаре. Снегопад прекратился, и ярко светило солнце. Мальчик выглянул из окна, и бегущая вдаль дорога блеснула впереди. «Мне нужно идти», - подумал Твил, и начал собираться в путь. Он высыпал на стол, все, что лежало у него в сумке, а потом взял в кухне заплечный мешок побольше. Сложив туда остатки своих припасов, Твил добавил к ним специи, сушеные овощи и крупу, которые нашел на кухне. Плащ-дождевик, который висел в прихожей, был мальчику сильно велик, но Твил все же решил взять его с собой, ведь плащ можно было использовать в качестве подстилки. Огниво и свечи тоже стоило взять в дорогу…
Твил торопился уйти, понимая, что если задержится еще хотя бы на немного, то останется в этом доме навсегда. Он загасил огонь в камине, аккуратно застелил постель. «Останься!» - чудился ему невнятный шепот. «Не уходи!» - бормотал дом. Но когда Твил почувствовал, что вновь начинает впадать в дрему, он повесил мешок на плечо и выбежал из дома. Где-то в саду с грохотом упал сук старого ольтового дерева. Скрипнул, отвалившись, ставень, разом поблекла краска на наличниках, скособочилась дверь. Всего этого Твил уже не видел. Он торопливо шагал по дороге, уходя прочь из деревни. Снег подтаял и хлюпал под ногами, дорога была скользкой, но почему-то настроение у Твила было радостным, словно он разом скинул с плеч усталость и сон.
Вскоре впереди показалась вначале небольшая рощица, а потом и лес, густой и древний, с деревьями до небес, которые нельзя было обхватить руками. Этот лес не зря называли Вечным, он появился, когда люди еще не жили в эти краях, и здесь можно было встретить такие деревья, которые не росли больше нигде. Где-то вдалеке кричали невидимые птицы, шумели ветви деревьев, роняя вниз снег, в чаще рычал какой-то зверь. Твил испугался, но лишь на миг. «В лесу совсем не страшно, малыш», - вспомнил мальчик слова матери, – «Ты не должен бояться, в лесу никто и никогда не причинит тебе вреда!». А вдруг мама была права? Она же не говорила, что в лесу никто не обидит ее, она говорила лишь о нем, Твиле. Может, лес и в самом деле может защитить его? Эта мысль показалась мальчику странной, но при этом он знал, что так и есть, как будто он и сам все время знал об этом, но на время забыл. И когда с одной из елок с шумом сорвался ком снега и упал перед ним, Твил даже не вздрогнул.
Мальчик шел и шел вперед, никуда не сворачивая. Он не был уверен, что идет правильно, но другой дороги здесь вес равно не было. К тому времени, когда сгустилась тьма, деревни позади давно уже не было видно. Твил не стал разводить костер, вместо этого он забрался под большую ель и, расстелив плащ, улегся на нем, свернувшись клубочком. Сил на то, чтобы ужинать, у Твила не было, и он решил, что поесть можно будет и утром.
Ночью вновь пошел снег. Он заметал лесные тропинки, насыпал сугробы возле деревьев и кустов. Но Твил продолжал спать, убаюканный лесными звуками. «Спи спокойно, тебя никто не обидит!» - шептал ему лес. «Уу-ууу!» - выл в лесу ветер, но в снах Твила ветер пел ему колыбельную, обещая покой. Мальчик спал долго, а когда проснулся, не чувствовал ни холода, ни усталости. Он развел костер на полянке неподалеку, собрав валявшиеся тут и там сухие ветки. Огонь разгорелся сразу, и пока Твил варил себе суп в котелке, ветер успокоился, будто не желая мешать мальчику.
Когда завтрак подошел к концу, Твил стряхнул крошки, снегом засыпал костер и, свернув плащ, пошагал дальше. Он даже не удивился, что промокшие ботинки утром оказались сухими, что еда в мешке, брошенном вечером в снег, не отсырела. Все было так, как должно быть, а почему должно – об этом Твил не думал.
Дорога, пусть и припорошенная снегом, была хорошо видна. Она была ровной и прямой, и мальчик шел вперед, радуясь тому, что заблудиться на такой дороге просто невозможно. Твил не знал, что в двадцати милях западнее Даг и Баг уже который день блуждают в лесу, не зная, как же найти исчезнувшую куда-то дорогу. Они кружили и кружили, вновь и вновь возвращаясь на то месте, с которого ушли несколько часов назад. Но Твилу лес казался родным, он будто отыскал старого и забытого друга, которого не видел много лет, но к которому всегда хотел вернуться.
В лесу Твил не чувствовал холода. Его одежда к утру всегда была сухой, еда на костре готовилась быстрее, чем обычно, да и ветки для костра находились, едва мальчик задумывался о том, что хочет разжечь огонь. И пусть когда вновь спустилась ночь, Твил так и не дошел до замка, он был уверен, что дорога приведет его туда… в свое время.

Рассказы. Перепрыгнуть через радугу

Всем моим крысам, но прежде всего Рексу и Дрейку –
с вами нам все-таки удавалось перепрыгнуть через радугу.
Всем тем, кто терял своих питомцев.
Всем тем, кто боролся за их жизни – и иногда побеждал в этой борьбе.

Я лежал на кровати. Конечно, сейчас я не мог этого видеть, но я был уверен, что это именно кровать. Запах был мне знаком - все-таки за два с половиной года жизни в этом доме я много раз лазил среди этих подушек и одеял, а иногда люди клали на кровать еще и лабиринты из труб, ставили домики или что-то еще. Сейчас же я мог лишь лежать, прикрытый какой-то тряпочкой. Мешала большая опухоль под лапой, и я чувствовал, что уже слишком стар для того, чтобы, как раньше, носиться по кровати. А ведь когда-то я мог спрыгивать вниз, забираться по кресло или даже карабкаться вверх по шторам. Но это было так давно, что я почти не помнил, как мне это удавалось.
Я почувствовал, что меня поднимают и куда-то несут. Это раздражало, ведь больше всего мне хотелось, чтобы меня просто оставили в покое. Я хотел уснуть – уснуть и не чувствовать больше ничего. Ни боли, ни усталости. Но вместо этого меня куда-то везли, а затем, едва я только сумел найти удобное положение и задремал, вновь разбудили и начали переворачивать то так, то этак. Неужели они не понимаю, что мешают мне?
Вновь куда-то несут. Делают какие-то уколы. Зачем? Я вновь начал засыпать и на этот раз спал достаточно долго. К сожалению, в этом помещении было холодно, и я даже во сне пытался найти теплую тряпочку и забраться под нее. Тряпочку я не нашел, но пока шевелил лапами, немного согрелся.
Где-то в стороне звонил телефон. Я не видел того, кто разговаривал. Я вообще никого не видел, потому что сил открыть глаза у меня не было.
- Да, операция закончилась. Приходит в себя. Еще не совсем проснулся, но лапами уже шевелит, да и глаза пытается открыть. Да, вечером можно будет забирать…
Это обо мне? Забираться куда? Я надеялся, что меня отвезут домой. Там были знакомые запахи, теплый домик, а здесь все пугало. Я не успел додумать эту мысль, поскольку кто-то поднес к моему рту поилку. Я лизнул шарик и вдруг понял, что у меня пересохло горло – до этой минуты я об этом не подозревал. Мне опять сделали какие-то уколы и на время оставили в покое. Наверное, я снова уснул.
В следующий раз я очнулся, когда меня взяли на руки и перенесли в маленькую клеточку, в которой обычно возили к врачу. Потом меня везли на машине, и лишь спустя час я оказался там, куда стремился всей душой – на знакомой кровати. Подо мной была мягкая фланель, а вокруг – подушки. Видимо, хозяева боялись, как бы я не упал. Едва ли я сейчас был способен спрыгнуть на пол, но голова у меня до сих пор кружилась, и, вероятно, их предосторожности имели смысл. Я снова уснул.
В следующий раз я проснулся от голода. Есть хотелось страшно. Я попробовал приоткрыть глаза – к моему удивлению, это удалось сделать. Так, теперь попробуем встать на лапы. Получилось! Не думаю, что моя походка кого-то могла бы восхитить, то лапы меня слушались, и это было самым главным. Конечно, где-то под лапой я чувствовал боль, но она была терпимой, и уж точно не помешала бы мне есть. Я поводил носом, пытаясь определить, есть ли здесь где-то еда. Ага, вот она! Маленькое блюдце с йогуртом стояло совсем рядом, слева от моей подстилки. Я двинулся туда и сразу же уткнулся мордой в блюдце. Йогурт был прохладным, и я съел почти половину того, что там было.
- Ты как тут, Рис? Проснулся? Йогурт ешь? Молодец! Может, ты еще чего-то хочешь – сухарик, огурчик, яблочко?
Я задумался. Хочу ли я что-то еще? Я пока этого и сам не знал. Но пусть несут, еда никогда не бывает лишней! Я даже пару раз куснул огурец – не столько потому, что хотел есть, сколько чтобы показать, что это мой кусок и его не стоит трогать никому.
Следующий день мало что изменил. Я ел и спал. Иногда приходила хозяйка и делала мне уколы. А еще смазывала шов на животе чем-то горьким. Да, на животе у меня теперь был шов – хозяйка сама употребила именно это слова, говоря о дырке на моем брюхе, затянутой нитками.
- Нитки есть нельзя, Рис! – сказала она мне. – И лизать не надо, а то шов будет плохо заживать.
Будто мне нечего делать, кроме как лизать эту противную мазь! Нет уж, я уж лучше йогурт еще разок поем. Или вот эту штуку на блюдце, пахнущую мясом. Я еще раз поел, а потом сделал несколько шагов и вернулся на подстилку. Почему-то усталость не проходила, и после пары шагов я чувствовал себя так, как после длительной пробежки.
- Мне кажется, он хуже ест, чем утром! – хозяйка произнесла это с сомнением, но я-то знал, что и в самом деле почти не ел с обеда. Есть и в самом деле не хотелось. Вначале я чувствовал себя неплохо, но потом появилась странная боль. И она не исчезала, напротив, она становилась лишь сильнее. Я попробовал спать в надежде, что после сна боль куда-то подевается, но это не помогло. Я еще раз подошел к миске, словно еда должна была придать мне сил. Но когда я дважды ткнулся языком в мясное пюре, я понял, что даже эта почти жидкая пища не лезет мне в горло. Я вернулся на подстилку и лег, прикрыв глаза.
Утро ничего не изменило. Напротив, все стало еще хуже. Теперь боль была повсюду. Болело что-то внутри, и не было сил унять эту боль. Я не знал, была ли ее причиной та опухоль под лапой, которой больше не было, или дело было в чем-то другом, но терпеть эту боль у меня не было больше сил. Я еще слышал, как хозяйка звонила врачу и спрашивала, что еще можно сделать, но потом голоса растворились, и я провалился куда-то.
Я очнулся. Я лежал на траве, и трава эта была мягкой и шелковистой. Боли не было. Я пошевелил сначала одной лапой, потом двумя и, наконец, всеми четырьмя сразу. У меня ничего не болело! Я встал на лапы и даже подпрыгнул вверх – кажется, я не делал этого со времен молодости. Мои лапы снова были сильными, а шов на брюхе куда-то исчез. Я не знал, как мне удалось поправиться так быстро, но результат был ошеломляющим.
- Эй, ты там, тебя как зовут?
Я посмотрел в ту сторону, откуда доносился звук и увидел незнакомого серого крыса. Крыс сидел на траве, вероятно, ожидая, когда я к нему подойду. В лапах он держал сорванную травинку.
- Я Рис. А ты кто?
Крыса, как мне показалось, удивил мой вопрос.
- Я Лигр, проводник.
Откровенно говоря, я ничего не понимал. Как я оказался на улице (ведь дома трава не росла)? Откуда рядом со мной появился этот Лигр, и кого и куда он собирается провожать?
- И кого ты тут провожаешь? – спросил я.
- Всех! Каждого, кто приходит сюда. Любых крыс.
- Но куда ты их ведешь? – все еще не понимая, о чем идет речь, спросил я.
- К радуге.
Радуга? Конечно, я слышал о ней, но видеть не доводилось. Я ведь крыса домашняя, всю жизнь провел в квартире, а на улицу выходил всего три раза, когда никакой радуги на небе не было.
- Но разве можно подойти к радуге? Я слышал, что она так далеко, что, сколько не иди, все равно не приблизишься ни на шаг.
- Разумеется, никто из живых не может подойти к радужному мосту. Но те, кто умер, попадают сюда, а отсюда до радуги, можно сказать, рукой подать. Заблудиться здесь невозможно, но на всякий случай я сижу, чтобы показать дорогу.
Те, кто умер? Получается, я уже умер? Вероятно, я произнес это вслух, так как Лигр ответил:
- Строго говоря, еще не совсем. Тебе осталось совершить последнее путешествие и перейти на другую сторону радужного моста. Да ты не волнуйся, спешить не надо. Сейчас я тебя туда отведу, а дальше уже ты иди по мосту, никуда не сворачивая. На мосту перил нет, так что старайся держаться ближе к центру. Впрочем, я не слышал, чтобы кто-нибудь упал с радуги.
- Ты что же, день и ночь тут сидишь, всегда? – зачем-то спросил я.
- Да нет, я ж тут не один дежурю. Есть и другие крысы. Сегодня я останусь дежурить до заката, а затем меня сменит Тим.
- А что там, на той стороне моста?
- Там хорошо! – уверенно произнес Лигр. – Там мягкая трава, там тепло. И еды вдоволь. И можно бегать, сколько хочешь. Там нет ни собак, ни кошек, которые могут тебя съесть, только крысы. А еще там ни у кого ничего не болит. Даже если ты бегаешь целый день, лапы не устают. Даже насморка ни у кого не бывает!
- А люди, люди там есть? – снова спросил я.
Я всю жизнь прожил рядом с людьми и потому считал, что кто-то из них должен быть со мной рядом.
- Люди? Ну… Сам я людей не видел, но мне говорили, что если пройти дальше, то там можно увидеть и людей тоже.
- Но ты же говорил, что по радуге идут только крысы, как же тогда люди попадают сюда?
- Я слышал, что у людей есть своя радуга. И у собак своя. И у кошек. А может, она на самом деле одна, и мы просто попадаем к ней в разное время. Или это еще как-то иначе устроено. Но главное, каждый попадает в свой собственный мир. Но где-то там, дальше, эти миры соприкасаются. Так что если захочешь, то можешь и людей найти.
Все это время Лигр вел меня куда-то по тропинке. Теперь же он отпустил мою лапу и указал вперед.
- Вот мы и пришли. Дальше тебе надо будет идти прямо. Да тут и младенец не перепутает – вот же он, радужный мост!
Я и в самом деле увидел изогнутый дугой мост. Он уходил в небеса – яркий, разноцветный. По мосту и сейчас шли крысы. Вот совсем старая крыса, время сгорбило ее спину и добавило седину к некогда черной шерстке. А вот совсем маленький крысенок с узелком в лапах – он беспрестанно оглядывался и махал кому-то лапой. А вон еще какой-то белый крыс, и еще черный… Все крысы шли в одну сторону – туда, где радужный мост уходил за горизонт.
- А назад вернуться можно?
- Ну что ты, как только ты перешел по мосту, пути назад уже нет!
- Но я-то еще здесь. Могу я вернуться домой?
- Но зачем? Что ты там забыл? Боль? Уколы? Прокушенную шкуру, дрожащие лапы? Там, за радугой ты можешь бегать так, как не бегал даже в детстве. И кормят там отменно!
- У меня там друзья остались, молодые они еще, кто их жизни учить будет?
- Да брось ты! Твоим молодым уже скоро полтора года будет, они уже сами кого угодно научат.
- И хозяева без меня грустить будут!
- Да они себе новых крыс купят! Или вообще собаку какую-нибудь!
Что ж, я не мог этого отрицать. Почему бы хозяевам и не купить еще одного крысенка? Или даже двоих. Я не видел в этом ничего плохого – ведь они не станут любить меня меньше. Люди живут долго, и я бы уверен, что все это время они помнят тех, кого любили. Осознав это, я еще сильнее захотел вернуться назад.
- Так можно как-то вернуться? – нетерпеливо спросил я. – Я тороплюсь!
- Куда тебе спешить-то? Здесь время идет не так, как в обычном мире. Наверняка там никто и не заметил, что тебя не было. Да это и неважно, отсюда все равно никак не попасть назад. Раз ты попал в это место, значит, твоя болезнь оказалась слишком серьезной, и вылечить ее было невозможно. Или лечили тебя неправильно. Или ты просто стал слишком старым для жизни. Так что не капризничай и шагай к радуге. Я же не могу весь день с тобой сидеть. А у меня работа такая – пока я тебя на мост не провожу, я не могу кого-то другого встречать.
- Но все-таки, есть ли отсюда путь назад? – еще раз спросил я.
Лигр пожал плечами:
- Я сам не уверен, но кто-то говорил мне, что такой путь есть. Правда, для этого нужно совершить невозможное.
- И что же надо делать?
- Перепрыгнуть через радугу! Встать под мостом и подпрыгнуть вверх. Если хорошо оттолкнуться, то можно подлететь очень высоко. Увы, я не знаю, получится у тебя перепрыгнуть через мост или нет.
- Но кто-то пробовал?
- Я видел нескольких таких. Но те, кто пытался это сделать, исчезали отсюда, и я не могу сказать, удалось им что-то или нет. Возможно, они снова возвращались к радуге, только не в мое дежурство.
Я снова посмотрел на мост – теперь по нему шла молодая крыса, прижимавшая к себе лапой совсем еще крошечного крысенка. Мне не хотелось думать о том, что могло с ними случиться.
С каждой минутой у меня крепла уверенность в том, что я не прощу себе, если не сделаю хотя бы одну попытку.
- Эй, Лигр, а где прыгать-то нужно?
- Да вот тут, к примеру! – крыс указал лапой на какое-то место.
- А что я при этом почувствую?
- Да кто ж знает, я ж так не прыгал.
- Просто прыгать и все?
- Ну, да. Но ты подумай еще, может, все-таки пойдешь к мосту?
Я покачал головой, затем разбежался и прыгнул. Я и сам не ожидал, что смогу подпрыгнуть так сильно. Мне показалось, что ветер подхватил меня и понес вверх, хотя мгновением раньше я и не подозревал, что здесь есть ветер. Я поднимался все выше и выше, пока не оказался вровень с поверхностью моста. Еще чуть-чуть, и я окажусь выше радуги! Я тянулся вверх, пытаясь подняться над радугой, хотя какая-то сила тащила меня вниз, к основанию моста. А потом мир вокруг исчез.
Я вновь почувствовал боль. Кто-то суетился рядом со мной, раскладывая шприцы и ампулы с лекарствами. Я почувствовал прикосновение руки, ощутил укол, а затем еще один. И еще. Боль стала слабее, хотя не прошла совсем. Я приоткрыл один глаз и увидел, как хозяйка подносит к моему рту шприц с водой. Пить! Я хотел пить! Я сделал несколько глотков и обессилено уронил морду на лапы.
- Еще два укола через час, а потом еще раз через два часа, - сказал кто-то рядом.
Что ж, я умел терпеть. Уже сейчас боль отступила, и я понял, что все закончится хорошо.
Кто-то может спросить меня, что же нужно сделать, чтобы перепрыгнуть через радугу. Все просто - нужно верить. И бороться. А еще нужно, чтобы тебе помогли те, кто рядом с тобой. И что, спросят меня, тогда все точно получится? Нет, но тогда у тебя хотя бы появится шанс.
Я знаю, что это не навсегда. Когда-нибудь я вновь окажусь возле радужного моста. Я поднимусь по нему наверх, пройду по его мерцающей поверхности и тоже помашу лапой тем, кто остался позади. А потом спущусь вниз, уже на той стороне, где нет ни боли, ни страданий. Но это время еще не пришло.